ПЕРВЫЙ КРЕСТНЫЙ ХОД НА ГАНИНУ ЯМУ И АЛАПАЕВСК

30 ЛЕТ НАЗАД СОСТОЯЛСЯ ПЕРВЫЙ КРЕСТНЫЙ ХОД НА ГАНИНУ ЯМУ И АЛАПАЕВСК.  НЕЗАБЫВАЕМОЕ

Нынешняя публикация статьи «Россiи Крестный путь» на моей странице в FB https://www.facebook.com/profile.php?id=100003202042361, где описаны события 25-ти летней давности — это воспоминание о зарождавшемся тогда народном почитании Св. Царя-Мученика. Написанная буквально по горячим следам и опубликованная сегодня без изменений, она как бы стала документом того времени. Читаешь ее сегодняшними глазами и видишь, какой четверть века назад была общественно-церковная атмосфера в Россiи после падения большевистского режима, еще недавно запрещавшего даже упоминание имени Николая II, не говоря о том, что ранее за одно только это упоминание или царский портрет можно было надолго попасть за решетку, а еще ранее – под расстрел. И активно содействовала в этом чекистам сама Московская патриархия, во главе с ее лже-патриархом Сергием Страгородским. Мало кто тогда понимал, что представляет собой созданная сатанистом Сталиным (а потому уже неканоничная!) Московская патриархия, прихожанами которой они являются. Незнакомые с подлинной историей РПЦ ХХ в., они находились в совершенном неведении совершившейся катастрофы, в результате которой уничтоженную чекистами Россiйскую Православную Церковь выместила советская МП, этими же чекистами созданная. Но эта история, обличающая МП, от верующих тщательно скрывалась как советской властью, так и самой патриархией. Поэтому данной публикацией, отразившей тогдашнее мое мiровоззрение, как сущего неофита, мне хотелось напомнить, как вопреки постсоветской кремлевской власти и, главное, вопреки сопротивлению иерархов и влиятельного духовенства МП, начиналось почитание св. Царя Мученика самыми разными людьми, вылившееся в почитание народное. Наступило то время, когда о НиколаеII,как невинной жертве кровавой расправы большевиков, как о святом, совершившим высший христианский подвиг – принесшим себя в жертву ради своего народа, впервые стало можно говорить открыто. За это власти уже не сажали, но, как видно из статьи, не отказались бы это сделать, если бы не опасались зарубежной реакции. Помнится, как примерно двумя годами ранее описанных событий, на Крестном ходе в центре Москвы, тоже проходившем стихийно, без «благословения» и участия духовенства МП, «наблюдавшие за порядком» милиционеры, увидев в рядах верующих монархический флаг и портрет Государя, с яростью ринулись их вырывать, пытаясь сломать древко и разорвать полотнище, создав опасную ситуацию. Теперь, в 93-м году в Москве, обстановка несколько изменилась к лучшему, но напряжение было на грани катастрофы, ненависть и недоверие к верующим как «к классово чуждому элементу», ощутимо висели в воздухе…

Но память сохранила и другое, на мой взгляд, важнейшее, событие того времени. Это произошло в 1991-м году, это было поистине событие историческое! Это был самый главный Царский Крестный ход — от Екатеринбурга (а тогда этот город еще носил богомерзкое имя Свердловск) до Алапаевска, приуроченный к трагическим датам 1918 г. Это был ПЕРВЫЙ Царский Крестный ход на место Ипатьевского дома и Ганину яму, где в ночь с 16-го на 17-е июля в 1918 г. большевиками-сатанистами были безсудно зверски убиты Царская Семья и их слуги, а затем сожжены и сброшены в полузатопленную шахту их растерзанные тела.

Скорбные торжества начались в Екатеринбурге накануне, 15 июля. На месте захоронений расстрелянных жертв большевистских репрессий, находящемся на отдаленном, заросшем травой и кустарником участке старинного кладбища, расположенного рядом с Иоанно-Предтеченским храмом, поставлены два самодельных деревянных креста с надписями по перекладине — «Невинно убиенным за веру Христову» и «Святые мученики, молите Бога о нас!». Расстрелы на Урале совершались непрерывно, не одно десятилетие, и в общую могилу полегли безымянные люди самых разных сословий Царской Россiи.По жертвам большевистского красного террора местным епархиальным архиереем, епископом Мелхиседеком была отслужена панихида. А неподалеку, на могиле Петра Ермакова – одного из участников расстрельной команды Ипатьевского дома, который рьяно доказывал, что это он застрелил Царя, стоит каменное надгробие-куб, на котором, как тяжкое обвинение, обозначено: «Член КПСС с 1906 г. Организатор Красной Гвардии на В-Исетском з-де. 1884-1952», а выше этого кто-то навечно, твердой рукой вынес приговор: «ЦАРЕУБИЙЦА» — не смыть, не стереть, не простить! Без сомнения, здесь лежат и его жертвы. Сколько душ покоится в этой, политой невинной кровью земле, никто не знает, только-только начинали тогда открываться расстрельные папки. Один пожилой человек рассказывал, как детьми они бегали на кладбище, и часто слышали с этой стороны выстрелы. Однажды насчитали до ста, а дальше сбились, считать не умели… Накрапывал, похожий на слезы, мелкий дождь, вокруг всё замерло, затихло, будто остановилось время, прислушиваясь к печальным звукам панихиды, и над этой тишиной плыли к небесам скорбные молитвы: «Со святыми упокой… Где несть ни болезнь, ни печаль, ни воздыхания, но жизнь безконечная»…

На следующий день, 16-го июля, ранним утром собравшись в Иоанно-Предтеченском храме, паломники двинулись на Ганину яму, неся впереди только что вырубленный деревянный крест. Здесь, в Урочище Четырех Братьев, на Ганиной яме, рядом с затопленной с тех времен шахтой, от которой остались выпирающие из земли почти сгнившие бревна и доски, впервые был установлен этот трехметровый покаянный крест. Кто-то из паломников прикрепил к его подножию, размером немного более открытки, бумажную иконку Святых Царственных Мучеников и портрет Государя (найти их в то время было довольно трудно). Потом началась панихида, в которой приняли участие мiряне и духовенство, приехавшие из разных концов Россiи.

Сейчас по этой скорбной тропе, проходившей через густой девственный лес и соединившей огромной дугой воедино Ганину яму и Верхне-Синячихинскую шахту под Алапаевском, где погибли от рук большевистских извергов Вел. Кн. Елисавета Феодоровна, ин. Варвара и Члены Царской Династии, а теперь ставшей широкой дорогой, в Царские Дни каждый год идут тысячи и тысячи паломников из разных стран и городов Россiи, и ничто не угрожает их жизни. А тогда, во что сегодня трудно поверить, было очень опасно провести этот народный Крестный ход, против которого, о чем мы не подозревали, были задействованы значительные силы – органы КГБ, МВД, военные чины, госчиновники на самом высоком уровне и даже некоторые депутаты Верховного Совета- сопротивление, чтобы он не состоялся, было огромное — ну как не вспомнить времена большевиков!  Даже тогда, в 91-м году, — через 73 года после царского расстрела! — жители деревни Коптяки, запуганные нагрянувшими накануне, как стало потом известно, чекистами нынешними, боялись показать паломникам дорогу на Ганину яму. На наш вопрос, как нам туда добраться, они молча захлопывали перед нами крепкие ставни и железные ворота… Благополучно добравшись до Коптяков, мы находились в полном неведении: что нам теперь делать, куда дальше идти?.. Но помощь святых Царственных Мучеников пришла… Нашелся хромой старик, житель Коптяков, который знал туда дорогу. Мы с отцом дьяконом упали перед ним на колени: «Дед помоги! Выведи нас на это место!». Старик сказался глухим и еще показал на свою толстую палку: хромой, мол, не сможет идти. У старика, как мы узнали, накануне сгорел дом, он остался без крыши над головой и ему срочно нужны были деньги, чтобы построиться. «Старик, мы тебе денег дадим, только проводи нас!» – закричал ему в ухо Владимир Алексеевич Солоухин и, взяв у него кепку, пошел с кепкой по кругу. Старик, которого звали Александр Николаевич (запомнилось как зеркальное отражение имени Царя), что-то быстро сообразил, кивнул головой и бодро зашагал в известном ему с детства направлении: как он сказал, они часто там, на заброшенных шахтах, играли с ребятишками (!!!)…

Крестный ход на Ганину яму двинулся по дороге, покрытой заполненными дождевой водой рытвинами и колдобинами, израненной тяжелой военной техникой, побывавшей здесь накануне: местные сподручные известного писателя-милиционера Гелия Рябова (которого нынешние приближенные к власти «демократы-монархисты» выставляют как почитателя Царя), Авдонин и проч., получив донесение о готовящемся «приезде большой делегации депутатов из Москвы», срочно выкопали запрятанные в тех местах так называемые «царские черепа», чтобы они не достались «чужим». Это была настоящая военная операция с привлечением солдат и запугиванием местного населения («Сейчас же не 18-й год, чего они так боятся?»…), о которой мы даже не подозревали. Но силы зла стали сдавать, и паломники смогли исполнить свой покаянный долг: мы пришли на Ганину яму! Когда на месте зверской расправы над телами Царственных Мучеников началась панихида, молящиеся невольно опустились на колени… Первая панихида по умученной Царской Семье и ее слугам, через 73 года, 17 июля 1991 г.! Было такое ощущение, что мы только что Их похоронили: влажная земля, свежий крест, образовавшийся вокруг него могильный холм, горящие свечи и скорбные слезы, которые покрывали наши лица…

После панихиды, на этом святом месте, русский поэт и писатель Владимир Солоухин сказал шедшие из сердца, проникновенные слова: «Как историческое явление у нас — это здесь сегодня. Ровно 73 года назад, именно 16 июля, но 16-го Они были еще живы, они [большевики] еще заряжали пистолеты, только еще готовились в 2 часа ночи с 16-го на 17-е Их уничтожить. А завтрашний день Их всех привезли сюда, а вместе с Ними привезли выписанные на имя Войкова 30 пудов керосину, 10 пудов серной кислоты, 3 пуда спирта, для того, чтобы уничтожить сами трупы, саму память о них. Убийцы думали – Войков даже сказал, участник этой акции: «Мiр никогда не узнает, что мы с ними сделали»… Но прошло время, и мiр узнал в подробностях, что они с Ними сделали. И сейчас власть, которую они думали, утверждают, убивая Царскую Семью, сейчас 73 года спустя, власть эта все меркнет, меркнет и меркнет, разваливается, темнеет, а Их образ становится все светлее, светлее и светлее. Эти убийцы-мясники, которые три дня расчленяли здесь трупы и жгли на кострах, обливая серной кислотой, думали, что их власть будет вечнА, что их тьма будет вечнА на нашей земле. А на самом деле тьма рассеивается, а свет разгорается и разгорается все ярче. И то, что мы пришли сюда, я не скажу, что это подвиг, но эта акция именно достойная света. Первый раз на месте этой вандалистской акции убиения и уничтожения Царской Семьи, первый раз прозвучала панихида, первый раз собрались мы сюда – братья и сестры, соотечественники, единомышленники. Так пусть же это место будет вечно свято. Я убежден, что на этом месте, где сейчас вы освятили простенький крест, что на этом месте будет воздвигнут храм. Я в этом совершенно убежден. И сюда будут ходить десятки, сотни, тысячи людей, паломников, как мы с вами сегодня прошли сюда, первые паломники, первые по этой дороге, по которой мы шли. Вечная память и вечная слава убиенным на этом месте святым людям!».

Эти слова, прозвучавшие в тот день как откровение, стали пророческими… Мы протоптали тогда тропу на святые места, не ведая, что будет дальше; по ней пошли, чтобы поклониться Царской Голгофе, тысячи и тысячи паломников… Паломники, побывавшие на Ганиной яме на следующий год, рассказывали, что прикрепленные к кресту наши бумажные иконки, несмотря на дожди и метели, были всё такие же, не размокли, не потускнели, как будто их поставили только вчера…

Раннее утро 17-го июля началось в Вознесенском соборе Екатеринбурга – это был последний храм, где молилась Царская Семья, находившаяся в заточении в Ипатьевском доме. При стечении множества народа и духовенства, заполнившего всю площадь перед храмом, была отслужена архиерейская Литургия с поминанием (впервые!) царских имен. Затем во главе с архиереем и духовенством молящиеся направились на место мученичества Царственных узников, где раньше стоял, снесенный нехристем Ельциным, по указанию из Москвы – как в тот трагический год!- главного чекиста Андропова и мрачного кардинала Суслова, Ипатьевский дом. Началась – и опять шел не прекращавшийся дождь! – многолюдная панихида по невинно убиенной Царской Семье и ее верным слугам, притом, что духовенство было облачено в пасхальные, золотые и красные ризы, у подножия покаянного креста стояла икона Царственных Мучеников, и такие же иконы держали многие из молящихся. Да, канонизации в МП Царственных Мучеников тогда еще не было (их канонизацию, совершенную РПЦЗ в 1981 г., тогдашняя МП не признавала), а народ воспринимал Их как святых. А затем, с хоругвями и иконами, с пением молитв, многочисленный Крестный ход направился, через сотню километров, в сторону Алапаевска.

Этот день в 91-м году был какой-то неуловимо особенный для Алапаевска, город выглядел торжественно-строгим, омытым, просветлённым, словно ждал своего второго рождения. С каждым шагом, начинаясь от кладбищенской Екатерининской церкви, где была отслужена Всенощная в память прп. Сергия Радонежского, Крестный ход, как река бегущие к ней ручейки, вбирал в себя все новых и новых горожан, останавливаясь для молитвы в Напольной школе, где несколько месяцев томились неповинные узники, и в Свято-Троицком соборе, где после освобождения города от красного отродья, стояли гробы с их останками, поднятыми белыми воинами из шахты… Теперь этот прекрасный старинный собор, расположенный в центре города, представлял собой руины с закопченными, черными стенами, земляным полом и выбитыми окнами, являясь как бы визитной карточкой богоборческой власти на Урале. Обойдя Крестным ходом весь город, возглавляемым архиепископом Мелхиседеком, паломники огласили его своими молитвами, приобщая горожан к новой для них истории — святой истории мученической Россiи.

На следующий день, ранним утром 18 июля крестный ход отправился на Верхне-Синячихинскую шахту, находившуюся в те давние годы в безлюдном, глухом месте, вдали от города.  Но и до последнего времени это место оставалось таким же пустынным: за его посещение власти любого, даже архиерея, могли обвинить в антисоветской пропаганде с последующими репрессиями… Сюда, на заброшенную шахту, в тот страшный день 1918 года, красные изверги привезли Алапаевских узников: Вел. Кн. Елисавету Феодоровну, ин. Варвару, Вел. Кн. Сергея Михайловича, князей Иоанна, Игоря и Константина Константиновичей, кн. Владимира Палей и верного слугу вел. князя Феодора Ремеза, сбросив живыми в шахту, обрекая их на мучительную смерть. Теперь здесь у Поклонного Креста, недавно установленного, состоялась праздничная служба в память Св. Сергия Радонежского и панихида по невинным страдальцам, зверски умученным красноармейцами. А по окончании народ с большим вниманием слушал проповедь архиерея о пострадавших за Христа и совершенных большевиками злодеяниях, и это тоже впервые! Никто не расходился, толпа напоминала растревоженный улей: «Надо же, о Царе молятся» … 18 июля 1918-го года день памяти Святого Сергия Радонежского стал еще и днем подвига Новых Русских Святых Мучеников. Для Елисаветы Феодоровны этот день был особенным – это был День Ангела Вел. Кн. Сергея Александровича, убитого террористом Каляевым. В тот день Сергий Радонежский соединил их души навечно…

Наверное, не преувеличу, если скажу, что в эти июльские дни 91-го года, Крестным ходом стал весь Алапаевск, впервые молившийся Царственным Мученикам, о которых многие слышали впервые, не представляя, что скоро их захолустный провинциальный городок станет местом молитвенного паломничества для всего христианского мiра. До этого, десятки лет богоборческого лихолетья, советская власть отмечала здешние дома и улицы датами своих кровавых событий и именами убийц, приучая многие поколения алапаевцев воспринимать их как «славные победы доблестных героев-комиссаров», формируя у русского народа богоборческое сознание и ненависть к Царской Россiи. И редко кто задумывался о том, что восхваляет советская власть кровавых преступников, убивших святого Царя и уничтоживших русское государство, т.е. заставляет народ чествовать своих оккупантов и палачей, превратив его в безпамятных рабов. Уже очень немногие из горожан, живших в 90-х годах, знали и помнили об этом страшном преступлении, лишь несколько стариков и старушек сохранили смутные детские воспоминания, более старшие свидетели тех давних событий давно уже ушли в мiр иной, да и при жизни старались из-за страха перед чекистами об этом не рассказывать. Но всё же какие-то воспоминания не забылись. После богослужения одна старушка с трудом вспоминала, как в тот день, тогда она была совсем маленькой, уже засыпая, внезапно услышала страшные отдаленные взрывы. Испугавшись, она спросила отца, что это такое, на что тот, успокаивая ее, ответил: «Спи, дочка, не думай об этом, спи…». Другая пожилая прихожанка рассказала, со слов своего крестьянина-отца, спрятавшегося в лесу от раздававшихся выстрелов и потому ставшего случайным свидетелем, как несколько дней из шахты слышались молитвенные песнопения, но, как он строго ее предупредил, об этом никому нельзя рассказывать, просто забыть, будто ничего не слышали… Теперь алапаевцам предстояло «проснуться», проделать долгий и трудный путь обратно — от большевистских безбожных кровавых идолов к христианскому осознанию совершившейся здесь трагедии. Как и всему обманутому русскому народу…

Для многих участников этот первый Крестный ход на святые места Царской Голгофы стал буквально потрясением, переломным событием в их жизни, они мне сами об этом говорили, когда мы прощались при расставании. Его участники разъехались по многим городам Россiи, увозя с собой эти, впервые испытанные, духовные переживания, ощущение соучастия в великом историческом событии, этот заполняющий душу радостный свет первой встречи с Царственными Мучениками. И потому это паломническое шествие стало действительно переломным в духовной жизни не только его участников – весть об этом паломники развезли в разные концы страны, хотя демократическая пресса этого исторического события даже не заметила. Почитание подвига Царственных Мучеников и поклонение Им стало нарастать среди верующего народа с каждым годом… Могу ли я порицать их за то, что тогда, более чем четверть века тому назад, они, как и я, были сергианами, ибо не знали о другой, истинной Церкви? Они делали только первые шаги к вере, они тянулись к Богу, они искренне любили Святого Государя, ничего не зная о канонах и догматах и не догадываясь о предательстве и лжи сергианской иерархии…  Вина лежит на тех, кто их обманул, обманывал десятки лет, в том числе и меня…

(Отрывок из статьи В. Сологуб «100 лет Россiя без Царя, 90 лет народ в плену сергианского морока. Сколько еще +?…»)

 

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Благодарю читателей за добрую оценку моей, могу сказать выстраданной, статьи! Да, отвечая на вопрос об организаторах, этим Крестным ходом занималась я, мечтала об осуществлении этой идеи несколько лет, т.к. почитала Государя и Елисавету Феодоровну. Я очень им молилась, чтобы состоялся этот Крестный ход, и они мне помогли! Благодаря тому, что в то время я была главным специалистом Депутатской комиссии Моссовета по вопросам вероисповеданий, милосердия и благотворительности, я смогла это исполнить. Для осуществления этого мне пришлось с самого начала Крестного хода Москва-Екатеринбург заниматься буквально всем: рассылала оповещения, собирала паломников, покупала билеты на поезд и самолет, организовывала отъезд большого числа паломников из Москвы и встречу их в Екатеринбурге, устраивала гостиницы, автобусы (а были паломники не только из Москвы) и проч. организационные хлопоты и церковные проблемы. У нас работала съемочная группа, сохранился уникальный видеоматериал об этих событиях. Но чтобы это состоялось, сначала надо было убедить депутатов Комиссии Моссовета, почему это необходимо, притом, что патриотов среди них почти не было, а монархистов тем более. Но меня поддержал председатель Комиссии Валерий Борщов, хотя не монархист, но он был убежденным антикоммунистом и считал себя православным. Но сейчас, увы, он ярый либерал, какой-то правозащитник, на этой почве мы с ним глубоко и давно разошлись.

Но оказалось, что светские неверующие власти было убедить легче, чем верующие церковные. Самое главное, надо было убедить Патриарха Алексия, т.к. без его благословения местный архиерей еп. Мельхиседек не дал бы согласия провести Крестный ход. Не сразу, но всё же Патриарх дал благословение. Затем необходимо было убедить самого Мельхиседека, для чего много раз я к нему ездила в Екатеринбург, в родной его г. Клин, где он находился в отпуске, неоднократно звонила — убедила! 14 июля прилетаю в Екатеринбург, с самолета прямо к нему, а меня на пороге встречают врачи скорой помощи: он вдруг накануне заболел, предынфарктное состояние, лежит на капельнице, категорически отказывается от Крестного хода, по состоянию здоровья врачи запрещают… Я упала перед ним на колени: «Владыко, со всей страны едут паломники на Крестный ход, не бойтесь, ничего не будет, Государь поможет, Елисавета Феодоровна поможет!». Надо сказать, что лично он их почитал святыми, поэтому, очевидно, мои доводы его убедили. За 4 дня Крестного хода он прошел много километров, постоянно совершал большие службы — ничего не случилось, хотя был уже в приличном возрасте! А ночью, в этот же день моего приезда в Екатеринбург (паломники должны были приехать на следующий день), на меня в гостинице была совершена попытка покушения: неизвестные люди рвались в мой номер, выдавая себя за сантехников, которые «должны срочно починить трубу, которую прорвало». Звоню администрации, те: «Никакой аварии нет, никаких сантехников мы не вызывали, не открывайте дверь». Но в милицию почему-то они не сообщили и сами тоже не пришли! Кого-то боялись? Пришлось до утра забаррикадировать дверь чем только было можно. После этого я одна в номере уже не оставалась…

Затем Алапаевск. Надо было уговорить местные власти на разрешение Крестного хода (тоже не раз предварительно туда ездила и Алапаевск уже знала как родной), которые категорически отказывались: улицы, мол, тесные, город маленький, Крестный ход не пройдет, воспринимая это как антисоветский акт…Тогда я сначала сама прошла весь этот путь, а потом пригласила их, чтобы доказать, что катастрофы Крестный ход не вызовет. Им пришлось согласиться. Подала городским властям петицию о необходимости освободить Напольную школу (там в это время была дискотека!) и сохранить ее как святыню, как национальное духовное достояние, что это место мученичества святых и сюда вскоре будут приезжать паломники со сего мiра. Помню, что это у них вызвало полное недоумение, они не понимали, о чем я говорю, ведь до сего дня на стене Напольной школы была прикреплена табличка с именем начальника охраны святых узников, одного из их убийц, по фамилии Соловьев. До сего дня он был для алапаевских властей героем революции… А вечером следующего дня на школу, где мы останавливались, было какое-то непонятное нападение с перестрелкой, но они чуть опоздали, мы уже выехали в Екатеринбург…В организации транспорта для паломников, гостиниц и разрешении других возникавших проблем, мне помогали депутаты Комиссии по культуре местной гордумы и особенно Алексей Гончаренко, преодолевая сопротивление местной исполнительной власти. И непременно хочу с благодарностью вспомнить еще одного человека — депутата Моссовета Евгения Бутова. Все финансовые расходы по организации и проведению Крестного хода он взял на себя. Сейчас не помню, как называлась его патриотическая партия, которая сделала эти огромные пожертвования. Он не был тогда монархистом, не очень, кажется, был воцерковленным, но после этого Крестного хода сильно изменился. Наверное, если вспомнить всё, что происходило с участниками этого Царского крестного хода и события вокруг, это был бы отдельный рассказ…

Да, действительно, мне пришлось делать всё САМОЙ, но я бы этого ОДНА не смогла осуществить, мне кажется не только я, а любой человек. Я абсолютно убеждена, что мне, по молитвам, все время помогали святые Государь и Елисавета Феодоровна. По-другому я объяснить это не могу. Перед этими событиями я сильно заболела и дала обет Государю и Елисавете Феодоровне, что если я выздоровею, то проведу этот Крестный Царский ход на Ганину яму и в Алапаевск. Во сне мне явилась Елисавета Феодоровна, в черном монашеском одеянии, хотя, как известно, облачение у нее было светлое, показала мне на мой домашний иконостас и строго сказала: «Поставь мою икону сюда!» — и показала рядом с иконой Спасителя, с другой стороны была иконка, размером с открытку, Св. Царя Мученика. Повторила еще раз, посветлела и пропала. На утро мне стало легче, выздоравливала я уже в процессе подготовки Крестного хода. Да, это была МП, но если бы это была Зарубежная Церковь, никакие бы власти в те годы, ни церковные, ни светские, провести Крестный ход не дали. М.б., поэтому Господь помогал нам, что другой возможности поклониться Царственным Мученикам и просветить наши души пока не было?..

Я с теплом вспоминаю о всех людях, которые тогда приняли участие в Екатеринбургских торжествах, там были как довольно известные личности, так и самые простые. Воистину это было историческое событие! Правда, никакой церковной награды я за это от МП не получила — и слава Богу: «не мне, не мне, Господи, а имени Твоему!». Патриарх Алексiй даже не поинтересовался, как прошел Крестный ход, наверное, он дал благословение нехотя, очевидно, не хотел конфликтовать с новыми, так наз. демократическими, властями. А еп. Мельхиседека патриарх вскоре наказал, подверг за что-то прещению и перевел в Брянск. Тот очень просил Алексия, чтобы хотя бы немного подождать до дня памяти св. Симеона Верхотурского, которого он почитал. Но Святейший был непреклонен, несмотря на свое благословение. Возможно, Мельхиседеку не надо было тогда «выздоравливать», и остался бы на прежней кафедре. Либо срочно понадобился более молодой, энергичный, современный архиерей (что вскоре и произошло, по всем статьям, даже слишком современный с его «увлечениями»), ведь статус Екатеринбургской епархии после этого Крестного хода резко пошел вверх, и прежний, старый, провинциально и консервативно мыслящий архиерей уже не подходил. Впрочем, это уже на совести Патриарха… Главное, что с тех событий 1991-го года началась новая духовная история Россiи…

СВЯТЫЕ ЦАРСТВЕННЫЕ МУЧЕНИКИ И НОВОМУЧЕНИКИ РОССIЙСКИЕ, МОЛИТЕ БОГА О НАСЪ!

СтраныРоссия

Ещё похожие новости